<<назад |
к сайту |
вперед>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

 

В настоящем исследовании была сделана попытка связать три проблемы языкознания, которые рассматриваются преимущественно самостоятельно. Это проблема имплицитности языка в аспекте дихотомии "язык - речь", проблема когнитивного анализа языка и проблема сопоставительной типологии близкородственных языков. Мы постарались избавить читателя от впечатления, что перед ним - фрагменты трех исследований. Тем не менее приходится констатировать, что комбинация трех аспектов изучения языка при существующем разнообразии подходов к их изучению открывает возможность для новых дискуссий.

В теоретическом плане проблема имплицитного связана с неразработанностью теории языкового выражения и, в конечном счете, с теорией формальности языка. На данном этапе эта формальность видится прежде всего в соотношении "форма - значение знака", понимание значения как формы заставляет языковеда жертвовать некоторыми традиционными постулатами. Не согласуется с традиционным пониманием и наше представление имплицитного и эксплицитного в языке. Эти два признака следует ставить рядом и не рассматривать их как диалектические противоположности. Они соответствуют направленности исследования "по ту сторону" знака или "по эту сторону". Соответственно, понимание этой границы зависит от представлений о знаке и не в последнюю очередь - от теории системной организации тезауруса.

Имплицитность - это абстракция, заключающаяся в изучении "той стороны" как психосемантической реальности, выступающей сопредметом сообщения. Ее заслоняет актуальная информация высказывания. Те приемы, которые используются в речи для актуализации мысли, ее преподнесения собеседнику, включают выбор (соответственно, исключение альтернативных вариантов обозначения), оценку предметной ситуации и активацию сопредмета в сознании слушателя. Таким образом, язык как средство находится в речи между двумя рядами тезаурусных схем. А значит, он в известной мере подчиняется им, что мы и называем тезаурусной мотивацией языковых значений.

С другой стороны, эта зависимость не является "кабалой". Во-первых, потому что она отливается в импликативные отношения слов, в комбинаторику средств и таким образом является выражением, экспликацией тезаурусной семантики. Во-вторых, хотя связь содержания и формы является закономерностью, содержание может принимать разные формы, что мы и наблюдаем в типологии языков.

Понятие "подъязык" служит рабочим определением тезаурусных схем реального мира и обращено непосредственно к концептуальной картине действительности. Элемент "язык" в данном понятии указывает на две особенности: а) язык не безразличен к таксономии предметного и событийного мира; б) язык заключает в себе некоторые универсалии, которые нельзя объяснить языковыми причинами.

Системная организация тезауруса не является прямым объектом языкознания. Однако наблюдения над лексическим составом языка в плане интроспекции позволяют высказывать предположения и строить гипотезы. Классификация глагольных предикатов, представленная во второй части исследования, - результат интроспективного анализа, совмещающего как лингвистические, так и нелингвистические критерии. Очевидной является разница между способами глагольного действия, связанными с ними видовыми оппозициями, дублирующими предикатами и способами действия, для которых можно указать типические экстенсионалы. "Типы экспансивных действий" - специфическое понятие, отсылающее к метаязыку. Классификация этих типов могла бы быть более дробной или более общей, но так или иначе она обращена к онтологии событий, объединяемых по типичному результату. Концептология действия и аксиология действия являются мыслительным феноменом. Онтологически нейтральное действие может интерпретироваться как экспансия по линии оценки стратегии Х-а, в той или иной системе моральных ценностей и, наоборот, экспансия (см. регулирующие действия) может рассматриваться как необходимое ролевое действие Х-а.

Мы являемся свидетелями и исследователями той метаморфозы, которую претерпевает семантика действия в лексических вариациях на одну и ту же тему. Даже в отдельно взятом "словарном" слове могут совмещаться значения, отсылающие к разным типам действий. В макроструктуре таких слов происходит как бы репетиция действия, в которой меняются участники, причем каждый из них играет по-своему.

В изложенном понимании имплицитности (а также связей языка с подъязыком) содержатся предпосылки для специального сопоставительного исследования языков. Общий подход - от значений к средствам выражения - включает третью заинтересованную сторону: подъязык, или тезаурусную схему экспансивного действия. Таким образом, сопоставление имеет тематический характер, включая как межъязыковые отношения по горизонтали, так и вертикальные связи слов в едином тезаурусном пространстве. Это представляется тем более необходимым, если учитывать, что за утверждениями о феноменальной близости русского и болгарского языков стоит понимание генетической общности их интерпретирующих механизмов.

Поэтому в настоящем исследовании требование тождественности категориального аппарата сопоставления выполнено путем выдвижения модели тезауруса, базирующейся на понятии двоичного знака. Это необходимая мера "разрушения" сопоставляемых языков, о котором писал В. Скаличка. 3а основу принималось не полное лексическое тождество слов (его попросту нет), а их семантическое тождество. Элементы а и в рассматриваются как попарно ориентированные знаки, отсылающие к одному и тому же фрагменту семантики действия.

Сопоставительное исследование в таком ракурсе потребовало систематизации отношений между элементами двоичной модели. Технология сопоставления в принципе допускает широкую вариативность понятия при несравненно более узком объекте обозначения. Принимая за основу понятие двоичного знака, мы разработали каталог этих знаков, в котором учитывался стандартный набор признаков: формы, семантические соответствия (пропорции между элементами) и несоответствия (диспропорции между элементами). Эти три признака, рассматриваемые в рамках двоичной модели, позволяют говорить о двух типах двоичных знаков: гомогенные (формальное соответствие и относительные семантические пропорции) и гетерогенные знаки. Соответственно, вторые определяются с семантической стороны как содержательные эквиваленты.

Гомогенные знаки включают отсылку к генетическому и вертикальному источнику одновременно. Гетерогенные знаки включают несколько разновидностей связи: а) синхронная связь (типа казнить - екзекутирам, кончить - свърша) значений разнооформленных слов, семантические роли которых в обоих языках совпадают наряду с эквивалентностью их прямых значений; б) асинхронная связь, устанавливаемая для определенных случаев.

Асинхронная связь может рассматриваться в двух аспектах. Во- первых, в плане расхождения семантических функций словоформы, в силу чего значения косвенные образуют пропорцию с прямыми значениями слов из другого языка (типа портить - развалям). Во-вторых, в плане конкурентоспособности эквивалентов и отсутствия одно-однозначных соответствий. Эту связь мы назвали дизъюнктивной.

Дизъюнкция эквивалентов может быть односторонней (учитывается специфика одного языка), однонаправленной либо двусторонней, двунаправленной. Чаще всего она связана со средствами передачи оценочных значений, что предопределено имплицитностью шкалы оценок.

Наряду с этим специфика картирования фрагментов тезауруса в двух языках, рассматриваемая в терминах двоичной модели, позволяет выделить третий тип знаков - диффузные.

Интеграция трех аспектов исследования (семантики, когитологии и контрастивной лингвистики) предопределила общий характер работы. Естественно, критерии полноты и содержательности исследования здесь несколько иные, чем в исследованиях другого типа. Нам представляется, что дальнейшая работа в этом направлении могла бы дать ценные сведения о связях языка с подъязыком и языковой имплицитности, в том числе и с учетом потребностей контрастивного анализа.

 

<<назад |
к сайту |
вперед>>

 

 

??????.??????? "Anivas"© 2010 www.sedword.com