<<назад |
к сайту |
вперед>>

4. Выводы

 

 

Сопоставление имен экспансивных действий в двух родственных языках базируется на признании существенности фактора этимологической общности их словарей. Вторым основным положением является понятие вертикальной, тезаурусной мотивации значений слов, в соответствии с которой они выполняют функции обозначения типических действий.

Исходя их этих двух основных положений, мы пришли к выводу о возможности сопоставительного изучения глаголов в рамках двоичной знаковой модели фрагментов тезауруса. В качестве tertium comparationis выступает понятие "семантика действия", или семантика типового действия. Имплицитность знака - это проекция его значения на плоскость тезауруса, но не проекция вообще, а в связи с расслоением семантики действия на три компонента: онтология действия (экстенсионалы или их образные субституты), аксиология действия (квалификативный компонент) и концептология действия (типы действий и результаты действий).

При сопоставительном рассмотрении глаголов мы обнаружили, что отношения элементов в двоичной модели типологически сходны с семантическими отношениями слов внутри словаря. Для языка А: полисемия глагола, т. е. дизъюнкция семантических функций формы, предполагающая наличие соположенных знаков с пропорциональным соотношением семантики и функции формы (бить 'ударять' и бить 'лишать жизни' = убивать) . В модели А - В: гомогенный знак бить - бия, мультиплицирующий эти отношения. Для языка А: диспропорции в структуре знака, отображающие импликации разных фрагментов схемы  бить кого-л. палкой (деформирующее действие), бить посуду (ликвидирующее действие). В двоичной модели: гетерогенные асинхронные знаки типа бить - троша, бить - чупя, что является внешним выражением указанных диспропорций. Для языка А: синонимия, или связь гетерогенных форм на основе вертикальной однонаправленности значений, например, результата. В двоичной модели: гетерогенные синхронные знаки типа разрушать - руинирам, рвать - късам, кончить - свърша. Для А: омонимия, или ложный полисемантичный знак, где дизъюнкция определяется вертикальной разнонаправленностью значений (морить, травить, срывать). В двоичной модели: ложные двоичные знаки типа подыгрывать - подигравам, перебить - пребивам, пустые двоичные знаки типа сваливать - свалям 'снимать', застращать - застрашавам 'угрожать', исторгнуть - изтръгвам 'вырывать, выдергивать', где наблюдаются лишь общие семантические ассоциации, лишенные фокуса. Для А: межуровневая парадигматика (удить - ловить рыбу, арканить - ловить арканом), в двоичной модели: диффузные знаки, свидетельствующие о неравномерном распределении способов простого и дефинитивного обозначения (тралить - ловя [риба] с трал, треножить - спъвам [кон] с букаи; надмятам- победить в метании [копья, молота]) и т.д.

Диффузные двоичные знаки возникают также на базе различии в выражении каузального элемента экспансивного действия. Он может быть выражен в семантике глагола: тогда на первое место выходит результат экспансии - б. заблуждавам - р. вводить в заблуждение; р. донимать (разг.) - б. не давам мира някому, не оставям някого на мира.

Различия в передаче каузативных значений (Х и его действие) касаются возможностей суффиксального разграничения каузативных и некаузативных глаголов в русском: мертвить – мертветь, б. умъртвявам - отмирам; супплетивизма: б. горя (кауз.) - горя (результат), р. жечь - гореть, хотя для обоих языков возможно совмещение в одном глаголе субъектных и объектных значений. Например: бунтовать 'бунтоваться' и бунтовать 'подстрекать к бунту' : б. бунтувам (се) и бунтувам някого.

Сопоставительное изучение семантики глаголов с точки зрения выражения концептов схемы не дает оснований говорить о кардинальных различиях двух словарей. Сама схема предрасполагает к тому, чтобы этимологические связи лексических систем продолжали существовать, хотя и в плане параллельного развития.

Мы попытались применить понятие двоичной модели тезауруса к конкретному типу действий (ликвидирующие) и классифицировать глаголы по двум родам признаков: признаки элементарных воздействий (группа "В") и признаки результата (группа "А"). Как в генетическом, так и в синхронном плане наблюдается переход (в косвенных употреблениях глаголов группы "В") от группы "В" к группе "А". Это можно объяснить шагами абстрагирующего осмысления действия: от его онтологии к его понятийной категоризации. Наряду с этим обнаружилось, что возможность для имени конкретного действия выступать в роли "экспансионализатора" заложена не в самом языке, а в тезаурусной типологии действий. На уровне языка это проявляется в ограничении семантических объектов конкретного действия (ср. рубить дрова, рубить канат и рубить мечом, рубить врага). Дрова, канат нельзя изрубить, подобно тому как просо нельзя исклевать, а сыр, колбасу - зарезать.

По иному выглядит соотношение слов в группе результата. Здесь признаки элементарных воздействий имплицитны, на них можно указать лишь в плане реминисценции глагола. Более важным оказывается отнесение результата к некоторому концептуальному или аксиологическому образцу. "Измена" образцу связана с прагматикой, а в речи - со стилем, ср.: убить - прихлопнуть, кончить; убивам - пречуквам, пушкам, гръмвам (някого). Если результат ориентирован на стабильный оценочный стереотип ("враг, противник"), то он может проецироваться на другие типы действий, в том числе и нейтральные. Различия между русскими и болгарскими глаголами группы "А" с точки зрения двоичной модели отражены в сводной таблице.

 

<<назад |
к сайту |
вперед>>

 

 

??????.??????? "Anivas"© 2010 www.sedword.com