<<назад |
к сайту |
вперед>>

  2. Межъязыковая модель фрагмента тезауруса и вопрос семиологического баланса на языковых полюсах

 

Межъязыковая модель фрагмента тезауруса - это исследовательский конструкт, создаваемый для сопоставительного исследования двух языков. В основе этой модели лежит понятие двоичного знака. Двоичный знак - это элемент межъязыковой ситуации, семантическая сущность которого определяется не столько в отношении к реальному событию, сколько в отношении к семантическому образу действия, или к тезаурусной семантике действия. Он имплицитен ab ovo (см. формальное определение имплицитности, данное в первой главе).

Двоичный знак имеет полярную структуру, обусловленную двойственностью объекта (родственные языки). Его левая (а) и правая (в) части связаны отношениями двоякого типа. Отношения первого типа являются аналогом логической конъюнкции: условием является отсылка к одному и тому же фрагменту схемы. Двоичный знак является гомогенным, если на его полюсах сохраняется относительное тождество форм и семантическое тождество элементов [о различии между семантическим и лексическим тождеством см. Червенкова, 1982, с. 145-146]. Наоборот, он является гетерогенным, если наблюдается формальное несоответствие при тождественности семантического компонента (б. беся — р. вешать; б. сривам — р. разрушать). Двоичный знак является пустым, если он устанавливается лишь на общих ассоциациях слов (р. сваливать - б. свалям 'снимать') [о формально сходной лексике двух языков см. Чонгарова, 1992; Червенкова, 1992]. Аналогом двоичного знака, или "ложным" двоичным знаком, являются случаи межъязыковой омонимии типа р. приказывать - б. приказвам 'говорить', подыгрывать - подигравам 'смеяться над кем-либо', бранитьбраня 'защищать' (мы не касаемся путей возникновения отношений омонимии для каждой из указанных пар слов).

Отношения второго типа между компонентами двоичного знака являются аналогом логической дизъюнкции: условием дизъюнкции является центробежная тенденция, характерная для каждого из компонентов в отдельности (частное проявление принципа асимметричного дуализма знака, обоснованного С. Карцевским).

Отношения дизъюнктивного типа обусловлены семантической структурой (семантическим структурированием фрагмента тезауруса) каждого языка в отдельности. Дизъюнктивные отношения необходимо описывать с помощью иных двоичных знаков, т. е. они поддаются экспликации в рамках межъязыковой модели только под видом некоторого предельного множества соположенных элементов модели. Подобного рода процедуры возможны для двоичных знаков типа лгать - лъжа (см. предыдущий параграф).

Однако дизъюнктивные отношения в структуре гетерогенных знаков могут подчиняться несколько иным закономерностям. Семиологический баланс не всегда задан однозначным отношением знаков а и в к схеме. Он часто может быть установлен аd hoc, для определенного случая. Так, если довериться переводному русско-болгарскому словарю, напарником русского портить в двоичной структуре окажется болгарский глагол развалям, причем продиктовано это тем, что за основу берется толкование 'приводить в негодность' или 'делать негодным к употреблению'. Наоборот, в болгарско-русском словаре напарником глагола развалям является русский глагол разрушать, что продиктовано первичным значением болгарского развалям 'разрушать'. Отношение между портить и развалям является, таким образом, асинхронным. Если подобное представление может быть признано показателем переводимости и соответствует установке на переводимость, то это не значит, что оно является достаточным основанием для включения слов в двоичный знак.

Мы приходим к необходимости различения нескольких видов гетерогенных знаков в зависимости от того, на каком основании определяется их межъязыковой статус - на дизъюнкции первоначального смысла или на конъюнкции вторичных (оценочных) компонентов значения. Отметим, что дилемма в рассмотренном выше случае могла бы быть устранена простым образом: указанием на то, что в результате заимствования болгарский язык уже имеет слово изпортвам, восстанавливающее идеальный семиологический баланс портить - изпортвам.

Но допустим, что глагол изпортвам не только употребляется редко, а его попросту нет. Тогда мы имеем дело с лакуной следующего типа:

 

А

В

(по)вредить

- (по) вредя

ухудшать

- влошавам

портить

- (отсутствие слова с оценочным компонентом)

делать негодным

- правя негоден

 

Поскольку рассмотрение этого вопроса неотделимо от импликаций соответствующих фрагментов тезауруса, напомним, что аксиологические предикаты лишены прямой референции, а значит, должны образовывать двоичные знаки с такими же нереферентными именами из класса А. Т.е. для того, чтобы глагол развалям образовал двоичный знак с русским портить, в его семантике должна проявиться генерализация оценки и выхолащивание исходной семантики действия (в данном случае - ликвидирующего). Этот семантический процесс имеет в качестве результата нарушение семиологического баланса в гомогенном знаке разваливать - развалям, ср.:

 

image007

 

Отношение между развален и тухлый напоминает отношение в паре портиться - развалям се: в обоих случаях дается утилитарная оценка состоянию предмета, а именно: понижение качества пригодности. Следовательно, предикаты портить и развалям, образующие двоичный знак деформирующего действия, могут рассматриваться как гетерогенное образование.

Обобщим сказанное. В случаях подобного рода сохранение тождества предмета исследования возможно путем выделения особого класса двоичных знаков. Назовем их асинхронными гетерогенными знаками: будем считать, что они фиксируют в своей двучленной структуре сдвиг члена а или члена в в сторону другого фрагмента тезауруса, к которому ориентирован в своем исходном значении противолежащий член. Этим они отличаются от синхронных гетерогенных знаков типа ухудшать - влошавам, казнить - екзекутирам. Оговоримся, что таким образом не "заполняются лакуны" в одном из языков, а устанавливается семиологический баланс в межъязыковой модели тезауруса.

Диспропорции в структуре двоичного знака можно выразить в иных пропорциональных знаках. Если такое невозможно, целесообразно говорить о семиологическом дисбалансе в макросистемах А и В, который устраняется на подъязыковом уровне либо на уровне описательных речевых выражений.

Возьмем для примера пару слов : р. арканить и б. впримчвам. В своей отсылочной части глаголы обращены к фрагменту "блокирующие действия". Конкретным результирующим признаком действия <арканить> является 'ограничение свободы передвижения У-а на длину аркана'. Двоичный знак арканить - впримчвам пропорционален только в своей отсылочной части. Обратимся к словарям:

 

          арканить - ловить арканом (СО)

          впримчвам - вкарвам, въвличам в примка (БТР)

 

Различия в интерпретациях вскрывают диспропорции в левой и правой частях двоичного знака. Болгарский глагол содержит расчлененное пространственное обозначение ситуации-номината. Его словообразовательная структура в деталях соответствует русскому впрягать (запрягать): к обоим применима дефиниция 'вовлекать (помещать) в...'[упряжь, петля аркана]. Для русского арканить такое толкование было бы неуместным: в нем отсутствует пространственная интерпретация действия на морфологическом уровне.

Значение 'ловить' невыводимо из морфологической структуры русского глагола: оно является общим для обоих членов двоичного знака и скорее всего относится к более абстрактному уровню обозначения семантики действия. Поэтому оно может служить средством установления семиологического баланса членов а и в на уровне дефиниций: 1. Что он делает? - Ловит У-а. 2. Каким образом? - Вовлекает его в петлю (арканит, впримчва). 3. Что делает У? - Впутывается в аркан. 4. Что в итоге? - У не может передвигаться дальше длины аркана. Ответ "Ловится" на вопрос (4) был бы тавтологичным.

Рассмотренная выше ситуация семиологического дисбаланса показывает важность учета морфологических критериев в межъязыковой модели действия. Вопрос стоит так: в состоянии ли понятие двоичного знака выразить формально-семантические различия в парах слов, продиктованные словообразовательными различиями в способах номинации?  Очевидно, одним из вариантов экспликации этих различии может быть противопоставление двух самостоятельных дефиниций для значения компонентов а и в при их сводимости к некоторой более общей дефиниции типа "Х ловит У-а", указанной выше. Следовательно, направление анализа возможно от общей дефиниции, в которой учитываются исключительно признаки сигнификата, к частным.

Попытаемся показать это на примере некоторых глаголов, входящих в группу "экспансивное поведение". В этой группе оценка доминирует над референцией. В частности, это касается и глаголов, обозначающих действия внесения беспорядка, хаоса, что вынуждает У-а тратить дополнительные усилия на его преодоление.

Начнем с наименований предметов, для которых можно указать денотативные признаки:

1.сор, мусор - боклук: предметы, квалифицируемые как отходы какой-либо деятельности Х-а, не обладающие значимостью для У-а в данной ситуации;

2. грязь - мърсотия: инородное тело на видимой поверхности значимого для У-а предмета, что делает его некрасивым;

3. (?) – смет: лишний предмет, остающийся после очистки значимого для У-а предмета (ср. русское сметать).

Дадим также толкование двоичного знака пачкать - цапам, состоящее из денотативной и сигнификативно-оценочной частей: 'а) наносить на видимую поверхность значимого для У-а предмета частицы инородного вещества, б) после чего предмет выглядит некрасивым'. Если в этом знаке оставить только сигнификативно-оценочную часть, она может стать общим дефинитивным суждением. Отметим, что в корневых элементах глаголов понятие предмета отсутствует: значит, они имеют опосредованную референцию, требующую компенсации в лице знака грязнить - мърся от наименований инородных предметов (2) .

Отметим три вида оценок, сопровождающие номинации (1-3): ненужный (1), некрасивый (2), лишний (3). Очевидно, наибольшей мотивирующей значимостью для квалификации действия как экспансивного обладает эстетическая оценка "некрасивый". Это подтверждается, во-первых, тем, что она обнаруживается в общих предикатах пачкать, цапам. Во-вторых, лишь она может быть использована для квалификации поступка: так, <сорить> нельзя квалифицировать как "ненужное" или как "лишнее" действие, но ср.: Так делать некрасиво. Оценка в высказывании мотивирована некрасивым внешним видом предмета.

На доминирующем характере оценки основаны вторичные знаки типа пачкать доброе имя, мърся доброто име (на някого). Здесь не приходится говорить о денотативных признаках знака.

Дефиниция 'делать некрасивым' может свободно переходить из одного фрагмента тезауруса в другой. Обратимся к рассмотрению ее роли в установлении семиологического дисбаланса между частями гетерогенного знака "деформирующего действия", включающего сенсорно-психологическую оценку результата. Обозначим круг глаголов: р. увечить, калечить, уродовать, безобразить; б. осакатявам, обезобразявам. В предыдущем изложении мы отметили, что номинации деформирующих действий строятся по двум моделям: "У минус существенный признак (дефект, деформация)" либо "У плюс несвойственный ему признак"; первая модель действует в рамках эссенциального концепта, вторая - в зоне аксиологии вещей. Несвойственный признак - 'некрасивый', существенный признак - 'целый, здоровый'.

Семантика деформирующего действия отображает эссенциальные изменения в объекте. Вербальная семантика допускает интерпретацию первой как в эссенциальных (+), так и в аксиологических модификациях (-). Таким образом, мы имеем следующую дихотомию:

 

(+) [ сакат]

калечить

(+) [калека]

 осакатявам

 

уродовать

(±) [урод]

             ?

 

увечить(+)

      ----------

             ?

 

обезображивать (-)

      ----------

обезобразявам (-)

 

С ретроспективной точки зрения двоичный гомогенный знак обезобразить - обезобразя прошел путь от эссенциальной номинации к аксиологической: первая обнаруживается в словообразовательной структуре (внутренней форме) глаголов, вторая не позволяет рассматривать их ныне как производные. Если мы, исходя из отношений переводимости, включим р. уродовать и б. осакатявам в двоичный знак (см. РБР), то эта процедура будет аналогична указанному выше переходу. В результате получим асинхронный гетерогенный знак с общим компонентом '(У) выглядеть некрасиво'. Между тем для б. осактявам этот компонент является потенциальным, также как и для существительного сакат, ср.:

 

          (урод)           На него противно/жалко смотреть

          (калека)        На него жалко смотреть - Жал ми е да го гледам 

                    *На него противно смотреть, но Той излита отвращение при вида на сакатия (индивидуальный случай)

 

Наоборот, если мы, исходя из тех же отношений переводимости, включим р. увечить и б. осакатявам в двоичный знак, он будет синхронным благодаря эссенциальному тождеству семантики (+) компонентов.

Итак, общая дескрипция 'делать некрасивым' в русском языке не находит опоры в одном определенном предикате. В болгарском ее носителем является глагол грозя (загрознявам). Это обстоятельство не позволяет ему образовывать синхронный знак со строго определенным русским глаголом. Для него можно задать лишь группу асинхронных знаков:

 

          либо грозя - уродовать (за вычетом эссенциального компонента)

          либо грозя - портить (за вычетом компонента 'делать негодным')

          либо грозя - обезображивать (за вычетом внутренней формы)

 

В рамках межъязыковой модели можно различать два типа отношений между асинхронными знаками. Первый тип чисто дизъюнктивный, он представлен отношением, рассмотренным выше, при котором семиологический баланс устанавливается за счет редукции значений компонентов до общей дефиниции типа 'делать некрасивым'.  Он имеет следующий схематический вид:

 

Второй тип асинхронных двоичных знаков совмещает условия конъюнкции и дизъюнкции на базе данного множества попарно ориентированных знаков а и в, или тип портить - развалям, рассмотренный нами выше. Он имеет следующий схематический вид:

Теперь остановимся подробнее на вопросе о способах презентации в межъязыковой модели соответствий типа слово - сочетание слов, ср. зубной врач - зъболекар, коленича - стоять на корточках. Очевидно, индивидуальные случаи типа надвивам - одолевать объяснимы в терминах гетерогенных знаков. Но как быть, если в болгарском языке существует целая серия таких слов, образованных по единой модели и имеющих общее значение 'побеждать У-а в каком-либо единоборстве', ср.: надигравам, надвиквам, надсвирвам, надскачам, надпявам, надстрелвам, надмятам  и т. д.?  Что здесь важнее - слово как крайний результат или сама модель номинации, изображающая превосходство Х-а над У-ом как конфронтативное действие, подчиненное вертикальному градуированию результата? И если некоторым болгарским глаголам даются префиксальные эквиваленты обыграть, перекричать, а для других возможны лишь дескрипции типа победить в стрельбе, говорении (ср. *перестрелять, *переговорить, *переметнуть, неадекватные для данного случая), то следует ли из этого, что такое вертикальное видение экспансии является языковым почерком среднестатистического болгарина?

Вопрос следует поставить в иной плоскости: префиксальные спецификаторы экспансивного действия и степень продуктивности словообразовательных моделей в двух языках. здесь можно прежде всего отметить функциональную значимость вариантов пре- и пере- для пар глаголов типа предать - передать, преступить - переступить, преградить - перегородить, нерелевантную для болгарского. С другой стороны, ср. б. подигравам (се) в сопоставлении с русским подыгрывать, где словообразовательные модели расходятся с типизацией действий, в силу чего подигравам может образовывать только дизъюнктивные гетерогенные знаки с русскими глаголами подшучивать, издеваться (над кем-либо) и др. (см. фрагмент "принижающие действия"); б. зарязвам 'бросить, оставить' (сепарирующее действие) и р. зарезать - сов. вид к ликвидирующему резать.

Продуктивность словообразовательных моделей в двух языках в целом индифферентна схеме: модели - это механизмы воспроизводства слов по существующему образцу, для них не так существенна семантическая специфика исходной единицы. Этим отчасти объясняется семиологический дисбаланс типа следующего:

 

В болгарском подстановка имени орудия или предмета сравнения (р. приструнить) в позиции имени действия для модели при-['делать'] оказалась возможной в паре заклещвам, приклещвам (инструмент - клещи), что ведет к дизъюнктивным знакам с русскими защемлять, прищемлять.

В то же время одинаковая для двух языков модель за-[ключ]-ать - за-[ключ]-вам оказалась в двойственном отношении к схеме блокирующих действий. В русском объектом действия является только У (заключить под стражу), в остальных случаях говорят закрыть на ключ (дверь), запереть на замок (комнату). Болг. заключвам в прямом значении связывается с помещением, в которое не должен проникнуть посторонний (одна цель действия), а в косвенном - с У-ом, который не должен покидать помещения (другая цель действия). В русском элемент ключ подвергся десемантизации (ср. заключить в объятия - обнять, заключить в скобки), но благодаря транспозиции исходного значения образовано существительное заключенный. В болгарском такая транспозиция невозможна (б. затворник) в силу указанной выше специфики.

В итоге на межъязыковом уровне глаголы заключать и заключвам, хотя и отсылают к одному типу действий, не могут образовывать гомогенного знака, что отмечено в переводных словарях. Для перевода используются глаголы-посредники с блокирующим значением:

 

          заключвам - запирать, закрывать на ключ

          заключать - затварям, задържам (в затвор)

 

Синтетический характер глагольной номинации в болгарском языке может быть связан с переосмыслением семантики субъектно-объектных отношений в заимствованном из русского глаголе. Так, р. рассеивать в значении 'отвлекать внимание от неприятных мыслей, развлекать' (корпоративное действие) и б. разсейвам 'мешать сосредоточиться, смущать' не могут объединяться в гомогенный знак. Соответственно, эквивалентами болгарского разсейвам могут быть либо развернутое сочетание типа отвлекать от работы, рассеивать внимание, либо имена других блокирующих действий (мешать, смущать).

Семиологический дисбаланс может быть продиктован реальными различиями в вербальном структурировании понятийных полей, если под понятийным полем понимать "противопоставление понятии, ищущее выражения в языке" [Кацнельсон, 1965, с. 77]. Например, если задана модель сравнения "      [(Х) становиться плохим как (образец сравнения)]", то в языке А образцом становится родовое понятие "зверь", в котором элиминируются все аксиологически нерелевантные признаки и остается признак 'свирепый, кровожадный' (р. звереть). В языке В эти признаки могут быть, к тому же, персонализированными: б. овълчвам се 'становиться злым/лакомым как волк', закучвам се 'упорствовать, упрямиться' < аналогия с хлопотами во время родов собаки, вмагарявам се 'становиться упрямым/глупым как осел', втелявам се 'притворяться глупым как теленок', вампирясвам (перен.) 'стать кровопийцей, кровожадным как вампир' и т. д. Семиологический баланс в данном случае поддерживается самой моделью оценки, дисбаланс же проявляется в том, что в болгарском группа "анималистических" глаголов включает озверявам се лишь как частный случай номинации по модели и лишь по одному характерному признаку.

Приведем другой пример. Понятие вины в сознании говорящего связывается с поступком, который подлежит осуждению и за которым должно следовать наказание. Глагол обвинять, таким образом, обозначает действие, основными целями которого являются определение авторства деяния и тяжести этого деяния (обвинять кого и обвинять в чем). В семантическом плане ему противопоставлены два действия: <извинять> как действие, альтернативное наказанию (в этом смысле - близкое к прощению), и <оправдывать> как действие, опровергающее исходное. Альтернативность ведет к сближению семантики глаголов оправдывать, извинять и к удвоению антонимической связи в тройке слов. Такое же соотношение мы обнаружим и в группе болгарских обвинявам - извинявам, оправдавам.

Теперь обратимся к трехчленному ряду существительных: р., правда - неправда - кривда, б. правда - неправда - кривда [см. сравнительно-историческое исследование Цейтлин, 1988]. В семантическом плане мы имеем лишь соотношение "истина - ложь". Расхождение между аксиологической и вербальной семантикой связано с синестезией оценочных категорий и линейно-пространственных представлений (существительное неправда содержит формальный показатель логического противопоставления). В сфере русских глаголов отсутствует формально-логическое "не"-противопоставление: оно выражено косвенно в приставочном глаголе извинять и дистрибутивно - в лексеме оправдывать. Болгарские же глаголы образуют усложненную перекрестную структуру:

 

Группировка (1) включает антонимы, образующие аналогичную пару в русском (а) и специфическую пару глаголов с синестезированными значениями оценки-кривизны (б); б. крив 'виновный' не образует двоичного знака с русским кривой 'неискренний'. Группировка (2) включает формальное противоположение слов по общей модели через отрицание (а), пару слов, для которой не- не является отрицанием (б) и глагол онеправдавам 'поступать несправедливо с кем-л., обездоливать', который по своему значению мог бы рассматриваться отдельно, но по содержащейся в нем и в глаголе окривявам 'несправедливо приписывать вину кому-л.' этической оценке входит в группу (3). Она состоит из слов, которые по вертикали семантически асимметричны, а по горизонтали синонимичны: для (а) по признаку 'несправедливый', для (б) - по признаку 'справедливый'.

Таким образом, структура данного понятийного поля предполагает: 1) релевантность синонимических связей разнокоренных слов (окривявам - обвинявам); 2) релевантность антонимических связей однокоренных слов (обвинявам - извинявам); 3) релевантность этической оценки (окривявам - онеправдавам), оценки-кривизны (окривявам - оправдавам); 4) логическое противопоставление с отрицанием (обвинявам - оневинявам); 5) нивелирование отрицания в случае комбинации этической оценки и синонимии разнокоренных слов (оправдавам - оневинявам).

В силу существующих различий между понятийными полями двух языков в межъязыковой модели действий аксиологической девальвации обнаруживаются следующие типы знаков:

 

Р →  Б       обвинять — обвинявам (гомогенный знак)

                  обвинять — окривявам (гетерогенный знак)

Б  → Р       окривявамнесправедливо обвинять (дизъюнктивный знак)

                  онеправдавам — или поступать несправедливо с кем -л. или обездоливать (асинхронный знак)

 

Подведем некоторые итоги. Межъязыковая модель экспансивного действия - это поляризованная вербальная структура, в которой специфические черты языка А и языка В развертываются в ряды двоичных знаков. С учетом генетического родства языков вводится понятие гомогенного двоичного знака, фиксирующего относительное соответствие форм и отношение однонаправленной импликации типовой семантики действия.

В силу семантического тяготения членов а и в знака к выражению других смыслов, в структуре гомогенного двоичного знака наблюдаются диспропорции. Адекватное отображение этих диспропорций на межъязыковом уровне возможно в терминах соположенных гетерогенных (лишенных формальной связи) знаков типа лгать - клеветя, лъжа - обманывать. Гетерогенным является также любой другой знак, в котором устанавливаются отношения синхронной связи значений (казнить - екзекутирам).

Наряду с этим понятие гетерогенного знака охватывает следующие разновидности связи:

          1) Семантические пропорции, устанавливаемые аd hoc для многозначных слов в двух языках. Если значения обозначить цифрами, то гетерогенные знаки этого типа представляют конъюнкцию исходного (оценочного) значения элемента а с вторичным (оценочным) значением элемента в при условии, что элемент в в своем исходном значении входит в другой гомогенный или гетерогенный знак, например:

При этом наблюдается скольжение вторичных значений слов в сторону другого фрагмента схемы: для б. развалям от ликвидирующего к действиям аксиологической девальвации ( развалям си мнението за някого) и к девальвирующим действиям (развалям хляба 'понижать качество хлеба'). Знак портить - развалям представляет частный случай асинхронных гетерогенных знаков.

          2. Семантические пропорции, устанавливаемые на базе единства моделей номинации, с учетом дизъюнктивных вариантов обозначения:

 

Семантические диспропорции порождаются избирательностью внутреннего компонента слов в одном из языков при одной и той же семантике действия.

          3. Семантические пропорции, устанавливаемые с некоторой долей вероятности. Это случаи, когда нельзя определить однозначно соотношение между элементами а- и элементами в-систем, в силу чего пропорция строится на равновероятностном, паритетном объединении уникального элемента а и элементов в 1, в2 , в3 в ряд соположенных, взаимно исключающих друг друга знаков:

Обратной стороной этой пропорции является нарочитое исключение дифференциальных семантических признаков элементов в. Это знаки с односторонней дизъюнктивной связью.

          4) Семантические пропорции, устанавливаемые на уровне дескрипций или общих дефиниций действия. Например, дефиниция 'останавливать, удерживать кого-что-л. каким-н. образом' является общей для следующих глаголов: хватать, ловить, хващам, ловя; удить, арканить, тралить, треножить, впримчвам. Мы отметили, что для болгарского языка не характерно синкретическое обозначение блокирующего действия и инструмента, в лучшем случае для этого требуется совмещение в имени пространственного и инструментального обозначения (в-примчвам). Это продиктовано отсутствием образца. Пропорция возможна лишь в развернутом обозначении, включающем один из глаголов общей группы (ловя с въдица, хващам на въдицата).

Нетрудно увидеть, что в общую дефиницию действия входят слова с отвлеченной семантикой (либо оценочной), что позволяет использовать их в качестве посредников на межъязыковом уровне. Гетерогенные знаки типа удить - ловя с въдица, треножить - спъвам с букаи, тралить - ловя с трал; надмятам - побеждать в метании, увълчвам се - становиться свирепым/лакомым/диким как волк представляют собой реализованную на межъязыковом уровне возможность простого и дефинитивного обозначения действия. Поэтому их можно называть диффузными двоичными знаками, понимая под диффузией одновременное обозначение события в виде интерпретации и абсолютного знака, которые нельзя расчленить в сопоставительной модели тезауруса.

Очевидно, полноценная картина взаимоотношений двоичных знаков могла бы быть получена в результате более масштабного исследования языкового материала и, может быть, уточнения некоторых положений. Для нас является существенной попытка рассмотрения межъязыковой модели хотя бы в одной ее части, применительно к одному типу действий. Полученные результаты можно использовать в дальнейшем анализе.

 

<<назад |
к сайту |
вперед>>

 

 


??????.??????? "Anivas"© 2010 www.sedword.com